Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

– Ересь? Ты это о чем, парень? – Грим прочистил горло и смачно харкнул в грязь. Плевок был красноватый – то ли от пыли, то ли крови. – Эта штука мне жизнь спасала столько раз, что я уже и забыл. Она мне как жена. Даже лучше. А ты – ересь… Да и орденские сами по руинам шарятся, метут все, что найдут. Жадные ублюдки. Самое что ни на есть лучшее оружие у ихних бойцов. Мы хоть честные – служим за золото и не болтаем лишнего. Правда, Крыса? Ты же не любишь говорить лишнего, да? Вот и славно. Так что давай, умный молодой лорд, полезай на свою кобылу, или, может, пешком побежишь?

– Я хочу на этого! – Лукас подскочил к ближайшему тяжеловозу с мохнатыми копытами, укрытому поблескивающей попоной. – С чешуйчатой броней! А вы правда дрались с млоками?

Низкий оптимат с двуручником – Крыса, настоящее его имя никто не помнил – подхватил мальчишку и ловким движением закинул в седло позади себя, словно это был не десятилетний малец, а мешок с сухарями.

– Правда дрались, – буркнул он. – А может, и охотились. Рыбоеды… В воде-то они, конечно, короли, это будьте нате вам подайте, но на суше – просто дичь. Держись крепче, малец.

Эрик забрался на своего гнедого. Конь фыркнул, взрыхлил мягкую землю копытом и оросил грязь под собой струей мочи.

– Отец говорит, каждый из наших – как два орденских оптимата. Вы лучшие.

– Лучшие? – Грим дернул поводья. – Может, и так. Мы просто еще не сдохли. В этом дерьме это и значит быть лучшим. Но, пошел!

Томас медлил. Потом неохотно поднял ногу и поставил ее в стремя. Кобыла дернулась, косо поглядев на него. Томас схватился за луку седла и только собрался заскочить, как вредная лошадь словно специально сделала пару шагов, заставив его нелепо прыгать на одной ноге. Второй наемник – тощий, с дергающейся от судороги половиной лица – повернул своего коня и ловко подхватил лошадь под уздцы.

– Ну-ну, бока-бока, бока-бока… – тихонько проворковал он, и лошадь сразу же успокоилась. Томас воспользовался этим и уселся в седле, проклиная свою неуклюжесть.

– А если ураган вернется? А вдруг моготы нападут? А потом… – без конца тараторил Лукас, устраиваясь позади Крысы.

– Если, вдруг… – Тощий хихикнул. – Если и вдруг из зада звук. Моготы придут – пустим им кишки. Ураган придет – попрячемся, как крысы. Все просто.

Они тронулись и быстро приблизились к двум стоявшим поодаль оптиматам, которые выглядели дремлющими в своей неподвижности. Эрик был сосредоточен и поглядывал на Грима, Лукас крутил головой с глупым видом и разглядывал все вокруг, а Томас просто пытался направить свою лошадь прямо. Не очень успешно. Грим, Крыса и тощий оптимат ехали расслабленно, словно были не в седлах, а сидели на топчанах где-нибудь в корчме.

– Вы же за деньги воюете? – спросил Томас, которому все-таки удалось направить лошадь на дорогу.

– Ну. За деньги. К чему клонишь?

Грим обернулся на него. В его взгляде мелькнуло что-то опасное.

– А если кто-то вам больше предложит? Я, допустим?

– Не, так не пойдет. Мы дали клятву твоему отцу. Пока он платит – мы его псы. Клятва золота. Это больше чем клятва крови.

– А если он перестанет?

– Перестанет – найдем другого хозяина. Но не сразу, конечно, это не по-нашенски. Да ты правь не так резко, видишь, она волнуется! Бока, пристройся к нему справа!

Двинулись дальше. Копыта месили грязь, туман нехотя расступался, как будто тоже не хотел видеть, что там впереди. Лукас тихонько повизгивал от восторга – дурачок не понимал, что выехал на прогулку с убийцами.

– Твоя лошадь может быстрее? Быстрее! Давай, но! Но!

– Мочь-то может, да, видать, не хочет… – пробормотал Крыса.

Грим придержал коня, чтобы поравняться с Эриком, и спросил:

– Слыхал уже про Стиппера, молодой хозяин?

– Слышал, – угрюмо ответил Эрик.

– Говорят, этот синий урод сидит уже где-то близ Улля. Ждет, когда рыбоеды первыми на него полезут. Только я так полагаю: с чего бы им на него лезть? Они же город взяли, грабят, верно, его сейчас… Говорят, Хараш-Шаман, ихний вождь, армию целую в этот раз собрал. Хреновое дело.

– Грабят… – с очень особенным выражением повторил Крыса и расплылся в блаженной улыбке.

– Дядя Одрик их раздавит, – сказал Эрик без особой уверенности в голосе. – Просто его отряды еще туда не добрались…

– Раздавит? – Грим хмыкнул. – Может, и раздавит. А может, они его. Боги-то не разбирают, кого потопить, а кому – удачу подарить.

Крыса между тем затеял разговор с тощим оптиматом:

– Слышь, Бока?

– Че тебе?

– А ты еще помнишь, что ножик мне обещал?

– Это какой такой ножик? – нахмурился Бока, подрагивая уже всем лицом.

– С костяной рукояткой, где баба голая вырезана, вот какой. Ты им еще в прошлом разе прирезал этого… Кукиша из…

– Эй, тише вы! Не надо при мальцах… – недовольно прикрикнул на них Грим.

– Душегубы, – тихо буркнул Томас.

– Душегубы? – Тощий Бока расхохотался. – Парень, в этой жизни такой порядок. А идти против порядка – это как…

– …как ссать против ветра, – подытожил Грим.

Впереди из тумана появилась верхушка единственной башни замка Жус – темная и кривая, как гнилой зуб во рту мертвеца. Дом, милый дом.

– Вон ваша твердыня. – Грим сплюнул. – Почти приехали, мальцы.

Эрик нахмурился, завидев флаг семьи Лангобар, безвольно повисший на башенном шпиле. Томас криво ухмылялся, думая о чем-то своем. Лукас все еще глупо улыбался, так и не уяснив, что везут его не герои из сказок, а обычные наемники, которые завтра могут перерезать им глотки, если кто-то – например, Стиппер – заплатит больше, чем их отец.

Томас оглянулся на Крысу, который напевал какую-то непристойную песенку. На Грима с его вечной усмешкой. На Боку, молчаливо качающегося в седле. И подумал: «Сколько для них стоит моя жизнь? Десять золотых? Двадцать?»

Правильного ответа он не знал. И боялся узнать.

Новый Орден I

Лекарь что-то бормотал, но Боло слышал только жужжание. Как муха, попавшая в паутину, – долбаная муха, которая все никак не сдохнет. Великий магистр Нового Ордена лежал в своей постели, обложенный подушками, словно труп, приготовленный к погребению, и смотрел в потолок, где плесень расползалась черными узорами, пытаясь сожрать даже помутневшую позолоту. Ненасытная плесень, суть этого мира, который жрет всех незваных гостей. Символично, подумал он. Гниль снаружи, гниль внутри.

– …воспаление внутренних пленок, усыхание и загрязнение, мнэ… кроветворного эфира, что вполне возможно, но также еще и признаки потливой огневки… – Лекарь запнулся, покосился на Боло, зачем-то начал теребить висящие у него на груди амулеты. – Очень… очень трудно сказать наверняка, ваше святейшество. Сумрак и неудачное сочетание небесных тел и подземных сущностей все усугубляют…

– Сколько? – прохрипел Боло. Горло саднило, будто он наглотался песка. В груди жгло, а сердце стучало так, словно он полдня скакал на лошади. Но он неподвижно лежал в кровати. Без сил.

– Простите?

– Сколько мне осталось, болван?

Лекарь – тощий алхимик в дурацкой мантии с нашитыми звездами и кометами – отступил на шаг. У него тряслись руки, он вонял травами и микстурами, а еще больше – собственным страхом. Этот запах Боло знал даже слишком хорошо.

– Но я ведь… я не могу точно…

– Вон.

– Но ваше святейшество, настойки из печени млока могут облегчить…

– Пошел вон!

Лекарь ловко подхватил свою сумку и проворно выскочил за дверь. Боло закашлялся, его сердце неровно билось в стенки грудины и будто норовило выскочить наружу. Он долго и мучительно кашлял, пытаясь прочистить бронхи. Наконец он справился и выплюнул кровавую мокроту в серебряную плевательницу у кровати. Уставился на нее с испугом и отвращением. Вся плевательница уже была в засохшей крови – с того момента, как его вырвало прошлой ночью. Теперь к ней добавилось свежей и более светлой крови. Скверно. Шестьдесят девять лет – и вот чем все заканчивается. Не в бою, не от яда, даже не от кинжала в спину – хотя, богам известно, желающих всадить его было предостаточно.